Попытки не фиксировать себя на чем-то что наводит страх, ужас и депрессию плавно перестают приносить результаты. Мысли все равно возвращаются к исходному круговороту. Одергиваю себя, убеждаю, все будет хорошо и самый неблагоприятный вариант не про меня. А мысленно я уже давно вскрыла саму себя, убрала ненужное, зашила, положила отходить от наркоза, очнулась и думаю больно мне или нет, и сколько времени нужно на реабилитацию и не будет ли рецидива. И все настолько реалистично и красочно, я даже могу описать мелкую сетку обоев в больничной палате.
Почему я?
Мы всегда получаем то, чего боимся больше всего на свете. Я боялась уродства, предательства, одиночества, операций, боли, невозможности иметь полноценную семью.
Мы получаем то, чего жаждем больше всего на свете. Я хотела идеальное тело, острый ум, быть лучшей в учебе, иметь «золотые руки», быть самодостаточной.
Все, чего я так жаждала и чего боялась, окружает меня плотным кольцом действительности, что закричать бы рада, да крик получится немой.
Чем сильнее чувство, тем больше вероятность его материализации в жизни, и не имеет абсолютно никакого значения положительное это чувство или отрицательное. Что-то, что за гранью нашей жизни и понимания не разделяет бытие на зло и добро, оно лишь материализует сильные чувства, дошедшие до него. И я не хочу, чтобы мои крики ужаса хоть когда-нибудь достигли его.
У меня есть месяц или два, и все это время нужно как можно громче кричать ему, что я хочу жить счастливо. Что я хочу жить. Хочу быть, а не казаться.